Бархатная смерть - Страница 86


К оглавлению

86

– И какой же несчастный случай она предложила?

– Она ничего не предложила, потому что я ее перебила. Я ее остановила, потому что было у нее в глазах… Что-то такое… Я даже подумала… Мне показалось, что она не просто так говорит, не просто воображает. Уж об этом я кое-что знаю – о таком взгляде.

Измученная Бебе закрыла лицо руками.

– Она этого хотела. Господи, она хотела, чтобы он умер, она хотела, чтобы я ей помогла. Поэтому я ее прервала и начала ей внушать, что она должна с кем-нибудь поговорить, как нам всегда советовали на семинарах. Что ей лучше расстаться с ним и двигаться дальше самостоятельно. Что на самом деле он не сможет свернуть программы, это подорвет репутацию его компании. Ну, все такое, как обычно говорят. А потом я ушла. Выбралась оттуда как только смогла, хотя она пошла на попятный, сказала, что я права. Сказала, что у нее просто выдалась тяжелая минута, заставила меня пообещать, что я никому не буду об этом рассказывать. Что это повредит нашим программам.

Бебе перевела дух и умолкла.

– После этого она мне больше не перезванивала, не приглашала на добровольную работу. Я решила, что ей неловко. А когда я поехала в закрытый клуб – в последний раз, в конце августа, – она всячески меня избегала. А когда я прямо ее спросила – я же думала, мы с ней вроде как подруги, – она обдала меня холодом. Ледяным холодом. Сказала, что она очень занятая женщина, что у нее очень много дел, много обязанностей, что мне бы не следовало забывать все, что она сделала для моих мальчиков, и спасибо ей сказать. Что мне бы лучше за ними присматривать и о себе заботиться, сосредоточиться на этом, чтобы… чтобы они не потеряли свои стипендии.

– Вы не заметили, она сблизилась с кем-нибудь еще в этом закрытом клубе?

– Я старалась держаться от нее подальше. Вы правду сказали: отец меня использовал. Братья меня использовали. Потом я сама поставила себя в такое положение, чтобы папики могли меня использовать и дилеры тоже. Я все это поломала. Никому больше не давала себя использовать. И тогда я встретила Луку. – Обида и боль вновь вспыхнули в ее глазах. – Я поняла, я все поняла. Она тоже меня использовала. Я ее не винила… ну не очень винила. Но я задумалась. Я не собиралась снова ввязываться в сомнительные дела. Я и сама стала держаться от нее подальше.

– Умный ход, – одобрила Ева.

– Вы этого от меня добивались? Вам этого довольно?

– Это неплохо.

– Вы правда на них надавите, чтобы они открыли дело Луки? Вы это сделаете?

– Я уже это сделала, – мягко ответила Ева. – Этим утром. Те два копа, которых вы «срисовали», те, что обедали сегодня в вашем ресторане… Говорят, они неплохо знают свое дело. Они займутся убийством вашего мужа. Свяжутся с вами, когда прочтут файл.

– Вы… почему вы это сделали? Я же вам утром ничего не сказала?

– Потому что ваш муж заслужил честное расследование, а не то, что получил. Потому что, как мне кажется, вы и ваши дети заслуживаете лучшей доли. И еще потому, что мне не нравится, когда хорошего человека убивают ни за что ни про что.

С минуту Бебе смотрела на Еву молча. А потом она просто уронила голову на стол и разрыдалась.

– Выключить запись, – скомандовала Ева.

Она поднялась и сделала знак Пибоди. Выходя из комнаты, она услышала за спиной голос Пибоди, утешающей рыдающую женщину.

17

Ева позвонила Фини, когда шла из комнаты для допросов к своему кабинету.

– Дай мне что-нибудь.

– Господи, детка, ты хоть представляешь, сколько работы у меня накопилось, пока я валялся в больнице? У меня невыполненных заказов по самую крышу. Я еще не дошел до твоего пенальчика.

– Неужели ты не можешь просто открыть его и проверить? Может, она его перепрограммировала или перезагрузила перед тем… – Ева замолкла, споткнувшись о его каменное молчание. – Ладно, ладно. Ну как только, так сразу.

– Если б ты меня то и дело не дергала, я бы справился гораздо быстрее.

Ева отключила связь.

«Ладно, все это косвенное, – напомнила она себе. – Даже если Фини докажет, что контейнер был перепрограммирован и/или перезагружен, все равно это косвенные доказательства». Она терпеть не могла строить дело на косвенных доказательствах. А больше у нее ничего не было. Впечатления, замечания, заявление Бебе… И ни единой весомой улики.

Пока.

Ева вошла в отдел убийств, где Бакстер, увидев ее, отвернулся от автоповара.

– Даллас! Версия с дружком «трансом» и переодеванием не вытанцовывается. Дело Кастера, – добавил он, когда Ева взглянула на него с недоумением.

– Верно. Извини, мои мысли блуждали в другом месте. Ну а сам-то ты что думаешь, Бакстер?

– Что дело остыло, как труп жертвы. Мы с Малышом можем и дальше в нем копаться, если найдем время. Не хочу пока отправлять его в пассив. Но его придется передвинуть в самый низ. Будем заглядывать в него время от времени.

– Не каждое дело удается закрыть.

– Да, я знаю. Но жутко злюсь, когда не удается. Мы уже шесть дел закрыли с тех пор, как получили это, и все равно оно меня злит.

Ева была с ним согласна, но ей предстояло закрыть собственное дело. Надо было кое-что обдумать, потасовать в уме кусочки головоломки, попытаться взглянуть на нее под другим углом. У себя в кабинете она вытащила досье двух других кандидаток, не таких многообещающих, как Петрелли, но все же стоящих внимания. Найдя нужного человека, она рассчитала время, составила подробный отчет о беседе с Петрелли, добавила свои размышления и соображения.

– Компьютер, провести вероятностный тест. С учетом введенных данных и заявлений, какова вероятность, что Ава Эндерс – большая, мерзкая лгунья?

86