Бархатная смерть - Страница 112


К оглавлению

112

– Уверен, что ты права. – Рорк присел на край стола. – Найдется минутка?

– У меня очень мало времени. Сьюзен во всем созналась. Господи, это было все равно как открыть шлюзы, или как там это называется, на плотине. Все хлынуло потоком. Ава выбрала самую слабую, можно сказать недомерка в собачьем помете. Она ошиблась в расчетах. Такой, как Сьюзен, легко манипулировать.

– И в этом состоит ее ошибка, – подхватил Рорк. – Потому что ты умеешь манипулировать еще лучше, чем она.

– Она рассчитывала на силу своей личности в неофициальной иерархии, чтобы заставить Сьюзен сделать за нее грязную работу. Но она неправильно оценила свою партнершу. Абсолютно неправильно. Хочешь знать мое мнение? Ава считала, что Сьюзен будет польщена ее вниманием и охотно станет ее сообщницей. Она верила, что Сьюзен с радостью избавится от своего паршивого мужа и будет делать все, что от нее потребуется. Конечно, у нее были предусмотрены варианты. У нее на все случаи жизни есть планы Б, В, Г, Д и так далее. Но она не поняла, что в конечном счете Сьюзен по жизни – полная бестолочь.

– Это жестоко.

– Она этого заслуживает. – В глазах у Евы вспыхнул гнев. – В любой момент она могла остановиться. Еще в августе, когда Ава предложила этот безумный план, она могла бы отказаться. Когда Ава рассказала ей, как убила ее мужа, Сьюзен еще могла все поломать. В любой день этих двух месяцев она могла бы выйти из этой смертельной игры. Даже в тот час, что она провела в доме Эндерса, она могла бы остановиться. А теперь что мы слышим? «Ой, мне очень жаль»? «Ой, ой»? «Мне плохо, меня тошнит»? Да пошла она!

– Почему она тебя так злит? Потому что она это сделала или потому что оказалось такой слабой?

– Да, да, да! И я рада, что могу заставить ее заплатить. Обе они заплатят. Ава добилась, чего хотела, но ей пришлось слишком сильно давить. И в конечном счете это привело ее к неверному результату. Куда умнее было бы воззвать к доброму сердцу Сьюзен. «Прошу тебя, помоги мне! Ты единственная, кому я могу доверять, единственная, на кого я могу положиться. Я сделала для тебя то, что обещала. А теперь прошу: не поворачивайся ко мне спиной». Но нет, ей так ударили в голову собственная смелость и совершенное убийство, что она посчитала себя крутой и перестаралась, сломала свое орудие. Все, что мне оставалось, это надавить хорошенько на самое слабое место Сьюзен.

Ева стремительно поднялась, подошла к окну и выглянула наружу. Рорк молчал, давая ей время додумать мучившие ее мысли.

– Что тебя так гнетет, Ева? – наконец заговорил он. – Ты зла, что-то тебя точит.

– Это личное. Я могу с этим справиться, но меня смущает, что это личное примешивается к делу. Мира меня уже пытала на этот счет. Меня это раздражает.

– Потому что она понимает: ты смотришь на Сьюзен и видишь себя. Видишь маленькую девочку, которой ты была. Избитую, беспомощную, оказавшуюся в западне. Ты вспоминаешь, что тебе пришлось сделать, чтобы спастись.

Ева оглянулась на него.

– Это так заметно? Значит, есть еще один повод разозлиться.

– Мне и доктору Мире – да, заметно. Но в твоей броне нет бреши.

– Она не была ребенком, Рорк. Она не была беспомощной… Она могла перестать быть беспомощной. Но она сделала выбор, она решилась на убийство, она предпочла повиноваться приказу и убить, вместо того чтобы разрешить проблему иначе.

Рорк знал, что ее съедает эта мысль. Бессмысленность и жестокость этого убийства.

– И тебя это злит. Она покорилась и сделала, что было велено, хотя у нее была возможность поступить иначе. Она отняла жизнь у человека, которого не знала, потому что кто-то заставил ее его убить. Ее муж умер, потому что она оставалась с ним, вместо того чтобы уйти. А теперь ее дети, по сути, стали круглыми сиротами.

– Она сказала, что ей хотелось, чтобы у детей был отец. Она считала, что она обязана оставаться с ним.

– Вот оно что, – протянул Рорк.

Ева почувствовала, как напряжение последних часов отпускает ее.

– Да, я вспомнила о твоей матери. Она думала то же самое. Она умерла из-за этого. Но, черт побери, Рорк, твоя мать была молода, и я не могу поверить, что она оставалась бы с ним и дальше. Смотрю на тебя и не могу в это поверить. Смотрю на семью, которую ты нашел, и не могу в это поверить. Она взяла бы тебя и ушла, будь у нее шанс.

– Я тоже. Да, иногда я тоже об этом думаю. И я тоже в это верю. Но, бог свидетель, я сам не знаю, легче мне от этого или нет.

– Мне – легче, – сказала Ева и увидела, как теплеет его взгляд.

– Ну, значит, и мне тоже, – кивнул Рорк. – Спасибо.

– Сьюзен Кастер заключила сделку с дьяволом за столом с бутылкой вина, фруктами и сыром. В глубине души она знала, что это всерьез, хотя всячески это отрицает. И это для нее невыносимо. Она согласилась на условия Авы, не пыталась разорвать сделку, пока ее мужу не перерезали горло. Она не пошла к Аве на следующее утро или через неделю, не сказала: «Сделка расторгнута. Это невозможно». Нет, она решила: пусть будет что будет. Нед Кастер был сукиным сыном, он заслуживал хорошей порки, может быть, он даже заслуживал тюремный срок за то, что бил жену, но он уж точно не заслуживал, чтобы ему перерезали горло и отпилили его мужское хозяйство. И что мы имеем? Его жена заявляет, что детям нужен отец, а потом подставляет мужа. Поэтому мне ее не жалко. И никогда я не буду ее жалеть!

Рорк встал, подошел к Еве, положил руки ей на плечи и коснулся губами ее лба.

– Что толку злиться на себя из-за собственных чувств? Она тебе противна, но к твоей неприязни примешивается капля жалости.

– Она не заслуживает моей жалости. – Ева вздохнула. – И я больше не буду пилить себя из-за этой «капли жалости», о которой ты говоришь. Если я вообще ее ощущаю. Мне надо поработать на выезде.

112